|
Вы знаете, что есть на свете люди хорошие, есть похуже, есть и такие, которые бога не бояться, своего брата не стыдятся; к таким-то и попала Крошечка — Хаврошечка. Осталась она сиротой маленькой, взяли ее эти люди, выкормили и на свет божий не пустили, над работой каждый день занудили, заморили — она и подает, и прибирает, и за всех и за все отвечает.
А были у хозяйки три дочери большие. Старшая звалась Одноглазка, средняя — Двуглазка, а младшая — Триглазка; но они только и знали у ворот сидеть, на улицу глядеть, а Крошечка-Хаврошечка на них работала, их обшивала, для них и пряла и ткала, а слова доброго никогда не слыхала. Вот то-то и больно — ткнуть да толкнуть есть кому, а приветить да приохотить нет никого!
Выйдет, бывало, Крошечка-Хаврошечка в поле, обнимет свою рябую корову, ляжет к ней на шейку и рассказывает, как ей тяжело жить-поживать: Коровушка-матушка!
Меня бьют, журят, хлеба не дают, плакать не велят. К завтрему дали пять пудов пряжи наткать, побелить, в трубы покатать. А коровушка ей в ответ: Красная девица! Влезь ко мне в одно ушко, а в другое вылезь — все будет сработано.
Так и сбывалось. Вылезет красная девица из ушка — все готово: и наткано, и побелено, и покатано. Отнесет к мачехе, та поглядит, покряхтит, спрячет в сундук, а ей еще больше работы задаст. Хаврошечка опять придет к коровушке, в одно ушко влезет, в другое вылезет и готовенькое принесет.
Дивится старуха, зовет Одноглазку: Дочь моя хорошая, дочь моя пригожая!
Доглядись, кто сироте помогает: и ткет, и белит, и в трубы катает?
Пошла с сиротой Одноглазка в лес, пошла с нею в поле и забыла матушкино приказание — распеклась на солнышке, разлеглась на травушке, а Хаврошечка приговаривает: Спи, глазок, спи, глазок! Глазок и заснул; пока Одноглазка спала, коровушка и наткала и побелила холсты.
Ничего мачеха не дозналась, послала Двуглазку. Эта тоже на солнышке распеклась и на травушке разлеглась, материно приказание забыла и глазки смежила, а Хаврошечка баюкает: Спи, глазок, спи, другой! Коровушка наткала, побелила, в трубы холсты покатала, а Двуглазка все еще спала.
Старуха рассердилась, на третий день послала Триглазку, а сироте еще больше работы дала. И Триглазка, как ее старшие сестры, попрыгала-попрыгала и на травушку упала. Хаврошечка поет: Спи, глазок, спи, другой!
— а о третьем забыла. Два глаза заснули, а третий глядит и все видит — как красная девица в одно ушко влезла, а в другое вылезла и готовые холсты подобрала. Все, что видела, Триглазка матери рассказала; старуха обрадовалась, на другой же день пришла к мужу: Режь рябую корову! старик так, сяк: Что ты, жена, в уме ли? Корова молодая, хорошая!
— Режь, да и только! Наточил ножик... Побежала Хаврошечка к коровушке: Коровушка-матушка! Тебя хотят резать! — А ты, красная девица, не ешь моего мяса: косточки мои собери, в платочек завяжи, в саду их рассади и никогда меня не забывай, каждое утро водою их поливай!
Хаврошечка все сделала, что коровушка завещала: голодом голодала, но мяса ее в рот не брала, косточки каждый день в саду поливала, и выросла из них яблонька, да какая — боже мой! Яблочки на ней висят наливные, листья шумят золотые, веточки гнутся серебряные, кто не идет мимо — останавливается, кто проходит близко — заглядывается!
Случилоь раз: девушки гуляли по саду: на ту пору ехал по полю барин — богатый, кудреватый, молоденький. Увидал яблочки, попросил девушек: Девицы-красавицы — говорит он. — Которая из вас мне яблочко поднесет, та за меня замуж пойдет.
И бросились три сестры одна перед другой к яблоньке. А яблочки-то висели низко, под руками были, а то вдруг поднялись высоко-высоко, далеко над головами стали. Сестры хотели их сбить — листья глаза засыпают, хотели сорвать — сучья косы расплетают: как ни бились, не метались — ручки изодрали, а достать не могли.
Подошла Хаврошечка, и веточки приклонились, и яблочки опустились. Подала она яблочки, барин на ней и женился.
И стала она в добре поживать, лиха не знавать.
|
